Центр Измаила, довольно оживленный будний день… В Театральном сквере вовсю цветет сакура, по дорожкам бегают маленькие дети, за ними присматривают родители, прохожие спешат по своим делам, вокруг распускается изумрудная зелень – обычная картина для Измаила в мае. Непривычен лишь рассказ сидящей возле меня женщины, который диссонансом звучит для восприятия любого человека. Ирина Шрамко – переселенка из Николаева. История спасения ее семьи от ужасной войны для Бессарабия.UA.

Последние семь лет Ирина официально трудилась домоправительницей и няней в многодетной семье обеспеченных жителей Николаева. В первые дни боевых действий в Украине работодатели Ирины выехали в Швецию. Вскоре и ей самой пришлось в спешном порядке покидать родной город и искать временное безопасное место для жизни.

Ирина рассказывала с радостью о своей прежней жизни в Николаеве, становилось понятно, что предыдущая работа женщине очень нравилась. А вот воспоминания о выживании под ракетными обстрелами давались ей нелегко, женщине часто приходилось собираться с силами, чтобы убрать набежавшие слёзы и продолжить разговор о войне.

– Вы впервые в Измаиле?

– Нет. Измаил я могу назвать своим вторым домом – у меня здесь живет родная тётя. В прежние годы мы с семьей всегда старались приезжать сюда погостить.

– Сколько человек из вашей семьи смогли приехать в наш город?

– Я приехала в Измаил после 8 марта. Сын с невесткой смогли вырваться сюда уже в начале апреля. Сваты со своей большой семьей, 11 человек, приехали буквально недели две назад. Кстати, сын уже работает на вашей железнодорожной станции. В свое время он окончил Николаевский техникум железнодорожного транспорта им. академика В.Н. Образцова, потом получил еще два высших образования, устроился на работу, женился буквально недавно, в начале февраля. А потом нас начали бомбить…

– Расскажите о своей работе в Николаеве.

– Я устроилась на работу в эту семью, когда самой младшей девочке было всего 4 месяца. С тех пор на протяжении семи лет мой рабочий день был расписан чуть ли не по минутам. Я получала удовольствие от работы, а мои работодатели стали для меня практически второй семьей. Когда они приняли решение выехать за границу, естественно, звали меня с собой, обещая оплатить мне дорогу. Однако я не захотела оставлять своих родных. На сегодняшний день связь с работодателями не потеряна. Мы продолжаем общаться. Очень ждем, когда все сможем вернуться в Николаев.

– Как Вы смогли выехать из Николаева?

– Моим соседям удалось меня вывезти. Я чудом смогла попасть в Красный Крест. Ведь на эвакуационные поезда и автобусы, как правило, идет регистрация, людей туда записывают. Меня впихнули в последние секунды перед отходом, под вой сирен… Так я добралась до Одессы. Уже оттуда направилась в Измаил автобусом.

– Сын вместе с Вами уезжал?

– Нет. В это время он был в селе Вавилово, в оккупации. Это село находится между Херсонской и Николаевской областями. Как только начали бомбить столицу, сын вместе с невесткой уехали из Николаева к сватам. В это время Вавилово оказалось на линии огня. Затем туда зашли российские войска. Мои родные две недели пробыли в оккупации… Бывало, по несколько дней не выходили на связь, я не знала, что думать. А им каково пришлось?! Жили в подвале, как могли, растягивали запасы еды, медикаментов не было… Об этом очень трудно говорить, простите.

– Как они смогли выехать из оккупации?

– Им дали всего три часа на выезд в Херсон. Но был большой риск быть расстрелянными на российских блокпостах. И они выбирались огородами, окольными путями, рискуя подорваться на мине – потому что оккупанты успели заминировать всё вокруг… Это просто чудо, что они смогли все выбраться из Вавилово. А приехали в том, в чем были, с собой ничего практически не успели взять… Зато жизнь сохранили.

– Как Вы обустраивались в Измаиле?

– Меня вместе с сыном и невесткой забрала к себе моя тётя. А семью сватов разделили на две части. Одним для съема дали дом в Сафьянах, а другим – в селе Старая Некрасовка. Все обустроились, и теперь занимаются поиском работы. После приезда в Измаил, я на рынке познакомилась с девушкой-волонтером Светланой. Она очень нам помогает! И с жильем, и с мебелью, посудой – во всем! Очень хороший человек, мы ей искренне благодарны за то, что она взяла нас под свое крыло.

– Получили ли Вы статус внутреннего переселенца, задумывались ли о работе в Измаиле?

– Да. Мы сразу после приезда стали на учёт, успели один раз получить гуманитарную помощь от вашего городского Центра помощи и взаимодействия, также приоделись благодаря «гуманитарке». Моим сватам тоже в этом Центре помогли очень. Ведь люди приехали практически голые и босые… Зато кошку смогли с собой забрать и привезти в Измаил. Всё остальное пришлось бросить, чтобы спасти свои жизни…

С работой пока только у меня наладилось. Однажды я зашла в рыбный корпус на рынке и увидела объявление о том, что туда требуется продавец. Так и устроилась. Теперь пытаюсь, как говорят, «набить» себе клиентов (улыбается). Конечно, с работой здесь тяжеловато. Многие в ней нуждаются.

– У Вас остались родственники в Николаеве?

– Под Николаевом. Брат с семьей, который не захотел уезжать, несмотря ни на что. Они уже привыкли жить под обстрелами, ежедневно рискуя своей жизнью. Мы созваниваемся, и он рассказывает, что уже по звукам научился определять, с какой стороны летит ракета, наша она или вражеская…Я тоже не понаслышке знаю, как это – жить под обстрелами. В Николаеве я живу в той части города, которая страдала с самого начала, когда шли прилёты с Баштанки и Снигиревки (населённые пункты в Николаевской области). Я практически жила в коридоре своей квартиры, как и тысячи других жителей Николаева. Та часть города теперь очень сильно разрушена. Сирены, ракеты, взрывы, ударная волна, запах гари, крики людей… Такое не забудешь никогда.

– Потеряли ли Вы близких в результате боевых действий?

– У невестки в Киселёвке (это село находится практически под Херсоном) дядя попал под обстрел кассетными ракетами, не выжил. Когда люди возвращались с его похорон с кладбища, снова начался обстрел. Одной родственнице осколками посекло лицо, а её муж в результате ранения лишился ноги. Его удалось эвакуировать в Польшу, теперь там ему спасают жизнь…

– Давайте вернемся к теме бессарабского рынка. Что вы можете рассказать о нем?

– О, ваши бессарабские специи – мирудия, паприка – это нечто! Я всегда старалась привезти их в Николаев с собой, когда гостила в Измаиле. И «дунайка» – в Николаеве мало кто знает о ней, но всегда нахваливают, если удается попробовать (смеется). Да и люди у вас очень позитивные, общительные. На рынок приятно ходить, во время покупок всегда получаешь массу удовольствия от общения с местными.

В такие моменты я понимаю, что здесь никому не нужен «русский мир». Потому что, где его нет, кипит жизнь. А там, куда с ним пришли, властвует геноцид… У меня есть общение с людьми из Херсона, там, где пытается укрепиться «русский мир». И что там происходит? Люди боятся лишний раз выйти на улицу, не имеют право сказать лишнее слово, в глаза собеседнику уже смотреть опасно – могут пристрелить. Разве таким должен быть мир? Без веры, без смеха, без жизни? Это рабство…

У нас была своя жизнь. Мы просыпались утром и знали, что у нас есть работа, своя крыша над головой, любимое дело, родные и близкие, друзья… По выходным мы могли гулять и отдыхать, перед нами были открыты все страны мира. А сейчас? У нас нет уверенности в завтрашнем дне – у нас её отобрали… Просто так, без всяких причин и объяснений. «Русский мир»? Нам он не нужен, Украине он не нужен. И никогда не был нужен. Сколько уже людей погибло, сколько всего разрушено, сколько судеб поломано – во имя чего?..

– Что вы можете сказать об Измаиле, о его жителях?

– Это прекрасный город. Я наблюдаю за его преобразованием на протяжении многих лет. Он становится только красивее и ухоженнее. А люди – большое спасибо и низкий поклон за вашу отзывчивость! Куда не придешь, что не спросишь – тебе обязательно помогут, подскажут, поднимут настроение. Это очень важно, поверьте! Особенно для людей, которые не раз прощались с жизнью под взрывами от ракетных обстрелов… Здесь хочется остаться. И я подумываю об этом, честно (улыбается). Здесь живут очень хорошие люди. Оставайтесь такими всегда!

Наш разговор длился несколько часов. Рассказ Ирины удивлял, расстраивал и поражал одновременно. Со слезами на глазах, рассказывая о кошмарах жизни родственников в оккупации, о собственной жизни под ракетными обстрелами, Ирина в то же время без устали повторяла о том, что война рано или поздно закончится, и люди смогут вернуться в родные города и сёла. Она подчеркнула: «Даже если там будет всё разрушено, украинцы отстроят заново, сделают еще лучше, чем было!»