Григораш

Житель села Плавни Ренийской громады Валерий Гордиенко всю жизнь посвятил сельскому хозяйству. Начиная с низов, вырос не только до руководителя сельхозпредприятия, но и стал чиновником районного уровня. В настоящее время находится на заслуженном отдыхе. Однако не перестает интересоваться событиями из жизни аграрного сектора. Реформы последнего времени вызывают у него боль и тревогу. С них мы и начали разговор накануне Дня работников сельского хозяйства. Об этом сообщает Бессарабия.UA

– Когда что-то предлагалось со стороны правительства, мы воспринимали это положительно, верили — так мы были научены с советских времён, – говорит Валерий Семенович. – В том числе и перестройку Горбачева мы восприняли так же. Но к чему все это потом приводило, каждый из нас мог увидеть. И если взять «перестройку» именно сельского хозяйства, она, я считаю, была очень неудачной. Потому что многое погубили из того, что строилось и развивалось годами, и оно не всегда было плохим. Например, остались не у дел животноводческие фермы, которые потом потихоньку развалились. В каждом селе сейчас можно увидеть руины на месте когда-то процветавших животноводческих комплексов.

Я считаю, что уж если планировать и проводить реформы, надо их продумывать до конца, а у нас все делалось наскоком, на полпути могли меняться какие-то направления. В итоге не были созданы условия для сохранения того положительного, что было наработано предыдущими поколениями. Да, землю-то людям дали, но одна земля ничего не решает. Надо было под эту землю «подложить» технику, тем более что в Украине техника производилась, тракторные заводы в те годы были мощные. Можно было дать какие-то более дешёвые трактора именно для села, для фермеров, чтобы их поддержать, помочь в выдаче кредитов. А так, получается, землю дали и больше ничего не сделали.

– На старте аграрной реформы в 2000 году упор делался на расформирование колхозов и совхозов. Как вы думаете, оправданным ли было такое наступление на крупные хозяйства? Неужели они к этому времени действительно себя изжили?

– Я думаю, что необходимости как таковой в этом не было. Люди могли бы работать и в условиях крупных хозяйств, только надо было эти хозяйства поддерживать. Может, что-то, конечно, нужно было менять, но не сходу разгонять. Ну, разогнали. А что взамен? Ничего.

– Все эти годы сохранялся мораторий на куплю-продажу земли. И вот в этом году он был снят — вопреки противодействию оппонентов нынешней власти и значительной части населения. Что об этом думаете вы?

– Давайте зададимся вопросом: кто сегодня на селе может эту землю купить? Есть такие люди? Еще и по рыночной цене. Смогут ли для этой цели взять кредит под невысокий процент? Нет. Сегодня купить землю могут только отдельные личности, которые располагают соответствующими финансовыми возможностями. Но ведь не это декларируется целью земельной реформы, мы же не хотим появления в Украине кучки латифундистов, которые скупят всю сельскохозяйственную землю, и каждый будет иметь 40-50-100 тысяч гектаров. Иными словами, открывая рынок земли, государство должно было создать условия, чтобы эту землю, в первую очередь, могли покупать рядовые крестьяне. Это могло бы стать одним из факторов сохранение наших сёл, так как люди, приобретя землю и получив возможность работать на ней своими силами, не стремились бы уезжать на заработки. Вот у нас, например, в Плавнях изначально многие брались обрабатывать землю, а потом не смогли потянуть и бросили.

– Валерий Семенович, вы практически всю жизнь живете в Плавнях, но ваши корни не оттуда. Откуда вы родом? Где учились?

– Моя малая родина – село Дивизия Татарбунарского района. Учился я в Одесском сельхозинституте на агронома. В 1971 году по распределению был направлен в колхоз «Октябрь» села Плавни Ренийского района на должность главного агронома. Проработав семь лет, стал заместителем председателя колхоза, а еще через три года, в январе 1981-го, райком партии направил меня в соседнее Новосельское – возглавить колхоз имени Ленина. Первое время оставался жить в Плавнях и каждый день ездил на работу в Новосельское. А потом мне сказали: «Надо переезжать туда, где живут люди, с которыми ты работаешь». На то время в Плавнях у меня был недостроенный мною дом, в котором мы уже жили с семьей. Переехав в Новосельское, поселился в колхозном доме напротив правления. На тот момент мне было 32 года, хотелось попробовать свои силы на новом, более ответственном участке работы.

– Как впоследствии оказались в Рени на должности начальника райсельхозуправления?

– В должности председателя колхоза имени Ленина я проработал вплоть до начала 1989 года. К тому моменту уже сменился первый секретарь райкома партии, им стал Николай Лукич Вербецкий, который предложил мне вернуться в Плавни и возглавить колхоз «Октябрь». Я согласился.

Руководителем плавнинского сельхозпредприятия проработал до конца 1994 года, после чего Представитель Президента Украины в Ренийском районе Александр Андреевич Прокопеня предложил мне возглавить управление сельского хозяйства. В 1997 году опять вернулся в Плавни – уже председателем КСП «Рассвет», общему собранию меня представил мой преемник на должности начальника райсельхозуправления Владимир Васильевич Чумаченко.

— У вас богатая трудовая биография. Какой период работы вы считаете самым продуктивным?

– Самые продуктивные годы — это, наверное, когда я работал в Новосельском. Во-первых, я тогда был молодой, горел желанием работать. И возможности были большие. При мне был построен шикарный кормоцех для ферм, воздвигнут памятник погибшим воинам, проведен первый ремонт Дома культуры. Племенная свиноферма, которая долгое время славилась, тоже появилась при мне. Я закупил с Полтавского конезавода племенных лошадей для производственных нужд, так как тогда же не было столько техники как сейчас.

– На чем специализировались тогда хозяйства? Упор делался на зерновые культуры?

– Тогдашние хозяйства были многоотраслевыми. Выращивали не только зерно, но и овощи, виноград, технические культуры. И животноводство было крупное: свиноферма, КРС, овцеферма, птицеферма. Овощеводство было очень развитым – в Новосельском производилось где-то 2,5 тысячи тонн овощей ежегодно. Хочется отметить работу тогдашних главных специалистов – главного агронома Михаила Дмитриевича Капсамун и главного экономиста, ныне покойного, Михаила Георгиевича Кокоша. Значительная часть продукции отгружалась на Одесский консервный завод, мы работали с ним по прямым договорам, возили туда своими машинами.

В Новосельском был хороший автопарк. Завгаром работал Иван Петрович Янку, очень хороший работник, к сожалению, уже покойный. Имелись трактора, комбайны, в том числе К-700 и Т-150 — тогда это была самая современная советская техника. Кроме того, в Новосельском, когда я пришёл работать, было больше людей – 1200 трудоспособных колхозников. Плавнинское хозяйство тоже являлось многоотраслевым, но по количеству работников было чуть меньше – 800 человек.

– Вы были одним из тех, кто начал заниматься собственным производством, высадили виноградники. А потом, насколько нам известно, вам пришлось их выкорчевать. Почему дело не пошло?

– Мы с компаньоном в 2004 году создали фермерское хозяйство, у нас было 20 га виноградников, а вот два года назад вынуждены были их выкорчевать. Причиной послужила засуха, которая была два года подряд. Виноград просто высох на корню. Но экономические факторы тоже сыграли свою роль. С одной стороны, правительство пошло навстречу виноградарям, давало под это средства. Однако ни в один год не было нормальной цены реализации. Мы снимали хорошие урожаи, а цена была всего 1-2 гривны. То есть цена реализации была абсолютно неадекватная, она сне окупала затраты. Ведь на виноградниках очень много ручного труда, особенно в зимнее время: это обрезка, подвязывание, опрыскивание, междурядная обработка. Наши виноградари держались за работу.

Помимо того, что цена была низкая, с нами закупщики не могли рассчитаться вовремя даже по таким ценам. Например, предприятие «Виноградарь», которое возглавляет уважаемый мной Ахмед Алиевич Усамов, покупало у меня виноград и могло рассчитаться только в течение года. Быстрее не мог: он делал вино, которое тоже не шло. Однако, несмотря на эти моменты, мы сохранили бы виноградники, тем более что сейчас вроде и цена поднялась, если бы не засуха…

– Валерий Семенович, расскажите, пожалуйста, о вашей семье.

– Моя жена Надежда Христофоровна родом из села Жовтневое (ныне Каракурт) Болградского района. Мы с познакомились, когда я в этом селе проходил практику. На последнем курсе института женился. Супруга в свое время работала в отделе кадров «Сельхозтехники». Потом, когда я стал работать в колхозе, трудилась сразу бухгалтером, а потом секретарём у меня в приёмной. В феврале этого года мы отметили золотую свадьбу. У нас две дочери – Ирина и Наталья. Одна живет в Париже, другая – в Кишинёве. Обе замужем, у нас 3 внука.

– В одном из своих интервью много лет назад вы рассказывали, что когда гостили у дочери во Франции, то изучали, как там организовано сельское хозяйство. Скажите, что вас больше всего впечатлило?

– Впечатлило очень многое. Во-первых, то, что там созданы все удобства для работы фермеров. Там есть крупные хозяйства, занимающиеся, например, виноградарством и зерновыми, и параллельно существуют и мелкие фермерские хозяйства, для которых тоже созданы все условия. И кредиты там дешёвые, и хорошая цена на выращенную продукцию. Когда я 10 лет назад ездил во Францию, был в провинции Шампань, виноград там стоил 5 евро – это закупочная цена. А у нас в то время виноград стоил 1,60 гривен. Мы подсчитали, что в те годы виноград у нас должен был стоить хотя бы 5 гривен – такая цена соответствовала бы всем нашим затратам.

Я был дома у человека, который занимается виноградарством и виноделием, ему было 60 лет. Со своих 7 гектаров виноградников он получал валовой доход 1 миллион евро в год! А мы сводили концы с концами. Рассказывал мне, как организовал хозяйство. Говорит, пошел в мэрию, за ним закрепили специалистов, которые помогли проект сделать и кредит оформить. Он на месте перерабатывал собранный виноград и у себя дома делал шампанское. У нас же такое невозможно. В нашем регионе один лишь Плачков построил винзавод в Криничном. Мы тоже в свое время хотели, но нам такую возможность никто не дал. Чтобы производить самому вино, нужно было заплатить 500 тысяч гривен за лицензию на год, представляете?

– Когда вы говорите о преимуществах организации сельского хозяйства во Франции, сравниваете только с независимой Украиной или с советской колхозно-совхозной системой тоже?

– Да, сравниваю только с независимой Украиной. Если же сравнивать французскую систему с тем, как у нас было в Советском Союзе, то мне трудно это все сходу оценить. Дело в том, что в советское время колхозы и совхозы, можно сказать, кормили всё село. Базовые хозяйства строили объекты соцкультбыта – школы, дома культуры, детские садики. Колхозы и совхозы в сёлах и электроэнергию сами проводили, и телефонизацией, и газификацией занимались, и дороги первые строили, не говоря уже о том, что вся социальная сфера была на них. Хотя какие-то деньги государство потом возвращало, но значительную часть затрат несли хозяйства. А во Франции государство дает возможность человеку, имеющему землю, работать и зарабатывать. И он становится богатым, потому что ему не надо ничего вкладывать, например, в благоустройство своего населенного пункта. Он только налоги платит государству и все.

– Находясь на пенсии, чему посвящаете свободное время?

— Вот тем и продолжаю заниматься – сельским хозяйством. Держу небольшое хозяйство, развожу кроликов, даже голуби у меня есть. Выписываю саженцы и высаживаю различные деревья и кустарники. Томатами люблю заниматься, ежевику вот посадил, голубику. Хурму выращиваю, актинидии всякие.

– Валерий Семенович, посмотрев, как «проклятые капиталисты» умеют организовать работу, у вас не было желания переехать во Францию? Со своими богатым опытом и знаниями могли бы хорошо там развернуться.

– Нет, у нас здесь дом, мы тут с женой обжились, здесь наши друзья. Как это можно всё оставить?