Интернет облетело фото дома в Болграде, который предложили выпускнице интерната. Там нет потолков, а местами и крыши, серьезно поврежден пол, видны горы мусора. В здании десятки лет никто не жил, кроме бездомных. Общественники отмечают, что с такой ситуацией сталкиваются практически все дети-сироты. А в областной службе по делам детей говорят, что местные органы власти обязаны предлагать все варианты.

Разбиралась в ситуации корреспондент Украинской Службы Информации Анна Городенцева.

8 января Юле исполнилось 26 лет. Ко дню рождения она получила странный подарок. Представители Болградского горсовета предложили посмотреть на предлагаемый ей государством дом. Жилье выпускница интерната ждет уже 8-й год. Но от предлагаемого варианта ей пришлось отказаться. Это здание годится только под снос, а на новое строительство у девушки денег нет.

“Мне не нужен евроремонт, но там вообще жить невозможно. Мне хотя бы, чтобы все коммуникации были и крыша, а не полностью сносить остатки здания. Сосед говорит, что там уже очень давно никто не живет. Только бездомные там жили в последние годы,” – рассказала Юлия.

Статус сироты Юля получила в 13 лет, когда умерла ее мама. Но в интернате она оказалась намного раньше: мама, единственный родитель, была лишена родительских прав. Сейчас Юля и сама мама. Ее сыну 5 лет, дочери скоро исполнится 2 года. И переезжать в заброшенный дом с двумя маленькими детьми она просто не может.

“Мы сейчас живем в социальном жилье. Мы не имеем права его приватизировать, но можем жить здесь сколько угодно. А если согласимся на жилье, нам дадут месяц на переезд.  От того дома я написала отказ, и сейчас ищут другое. Один из вариантов – квартира в 4-этажном доме в Болграде. Но там тоже больше 20 лет никто не живет и через форточку бездомные залазят. Не знаю, в каком она состоянии, но там хотя бы другие квартиры жилые, есть крыша над головой и коммуникации,” – рассказала Юля.

Общественник Максим Тимотин, который опубликовал фотографии разрушенного дома, предложенного Юле, говорит, что с такой ситуацией сталкиваются практически все выпускники интернатов.

“По факту, в таких домах, на которые детям-сиротам приходится соглашаться, они в итоге не живут. Такие дома дают практически всем. Часто дают в другом районе, а не в том, где живет сирота. Они приезжают, а там жить невозможно. Между тем, статистика того, сколько жилья дали сиротам и сколько реально там живут, очень разнится. В лучшем случае сирота может продать выданное жилье из-за участка. Но на все вопросы сирот органы власти говорят, что других вариантов нет и лучше брать то, что есть,” – рассказывает Максим Тимотин.

Система устроена так, что после смерти одинокого человека родственникам дают 6 месяцев – для того, чтобы они объявились и претендовали на жилье. Такова процедура, даже если точно известно, что никаких родственников у человека не было, как и завещания. Если появляются дальние родственники, они должны доказать родство с умершим. Судебные разбирательства могут длиться годами. Ну, а если никаких родственников нет, недвижимость должна отойти государству, но опять же, через суд, и опять рассмотрение дела в суде может длиться несколько лет.

“При этом информация об умершем есть, например, у сотрудников ЖКС. Как показывает практика, они эту информацию могут использовать в своих целях. Так, могут объявиться «родственники» и, соответственно, претенденты на имущество, которые на самом деле родственниками не являются, но заинтересованы в присвоении недвижимости,” – рассказал юрист Александр Гун.

Но если все-таки имущество проходит весь тернистый путь и поступает на баланс горсовета, там имеют право решать, под какие нужды оно будет использоваться далее – перейдет ли оно в ранг социального или будет продано. При этом, по словам юристов, если сиротам предлагают аварийное здание, они должны категорически отказаться. Местные органы не имеют права предлагать дома, которые годятся только под снос.

“Если местный совет предложил сироте такую недвижимость, это означает, что они приняли здание на баланс. А принимая дом на баланс, они должны были оценить его состояние, необходимость ремонтных работ. И если там нет коммуникаций, стен, крыши – это уже не жилье. Значит, сирота должна написать отказ и через суд добиваться другой недвижимости. А если такой вариант был предложен – значит, оценка была проведена неправильно, с неправильными данными. Конечно, никто не говорит о каких-либо условиях повышенного комфорта. Но при оценке должен быть оценен ряд критериев, например, отсутствие плесени и другие условия. Только так имущество может получить статус жилого, а не аварийного”, – рассказывает Александр Гун.

В областной службе по делам детей ситуацию объясняют так: сироте должны предложить все варианты, которые есть.

“Мы сейчас разбираемся в этой ситуации (с жильем для Юли – ред.). Нам должны прислать отчет, хотя, учитывая, что девушке уже есть 18 лет, это компетенция не наша, а управления по делам молодежи. В то же время, нужно понимать, что у каждой сироты своя история и есть те, у кого есть родственники, способные помочь в ремонте или строительстве на участке. Поэтому в городском совете обязаны показать все варианты, которые есть на балансе. Девушка вместе с детьми сейчас проживает в социальном жилье, выданном ей для временного проживания”, – рассказала глава службы по делам детей в Одесской области Наталья Утюпина.

В то же время, по словам Натальи Утюпиной, в прошлом году Одесской области было выделено 66 миллионов гривен для покупки квартир для детей-сирот. Деньги, по ее словам, были распределены между 171 сиротой и выданы для покупки недвижимости. Утверждение новой программы пройдет на ближайшей сессии областного совета.

 

.