В 2011 году в тогда еще Ренийском районе было закрыто психиатрическое отделение на 25 коек. Этот шаг районные власти вынашивали несколько лет, мечтая таким образом сократить расходы на содержание больницы, но осуществить его не решались: давила общественность, которая была категорически против, не говоря уже о принципиальной позиции заведующего отделением Николая Шелега, всячески отстаивавшего права своих пациентов. Но когда на государственном уровне была провозглашена политика «оптимизации», призванная сократить бюджетные расходы, районные чиновники использовали ее как прекрасный повод избавиться от психиатрии.
Последствия такого решения райсовета ренийцы ощущают до сих пор. В городе время от времени обостряются проблемы, связанные с социальной адаптацией душевнобольных. Многие из них спокойно гуляют по улицам и при встрече с прохожими ведут себя неадекватно. Например, молодой мужчина по прозвищу «Ляма», который «прославился» тем, что начал преследовать беременную женщину: ей пришлось прятаться в туалете и просить о помощи окружающих (эпизод имел место в феврале прошлого года, о нем написали в соцсетях, после чего больной был госпитализирован в одну из областных лечебниц). Или возьмем недавний случай, когда 13-летний ренийский подросток с психиатрическим диагнозом признался в убийстве домашних животных.
Тем не менее обвинять душевнобольных во всех грехах было бы неправильно: их поведение – это проявление недуга, который они зачастую контролировать не могут. Более того, такие пациенты являются уязвимой категорией людей, нуждающейся в медицинской помощи, часто неотложной. Как она оказывается в Ренийской громаде в условиях отсутствия психиатрического отделения? Об этом мы говорим с врачом-психиатром поликлинического отделения Центральной городской больницы Валентиной Тополенко.
– Валентина Михайловна, сколько в нашей больнице на учете больных с психическими заболеваниями?
– Всего на диспансерном учете находится 799 человек. Есть еще такая категория, которые обращались за психиатрической помощью, получили ее, выздоровели и они не на учете – их около 400 человек. Отдельно хочу сказать о тех, кто проходит обследование в Одесском областном центре психического здоровья: мы берем их на учет, когда приходит соответствующая выписка.
– Сколько жителей Ренийской громады имеют группу инвалидности по психическому заболеванию?
– Всего 335 человек, здесь представлены все группы инвалидности: первая, вторая и третья. Но собственно диагноз больного при оформлении группы не указывается. Это конфиденциальная информация. Это тем более важно, учитывая какое зачастую предубежденное отношение существует в обществе относительно этой категории больных. Отмечу, что в это количество больных входят и 37 детей, но группа инвалидности им не присваивается.
– С какими проблемами сталкиваются родственники при лечении таких больных?
– Человек с психическим заболеванием зачастую не понимает, что он болен, продолжает считать себя здоровым, утверждает, что его состояние – это результат какого-то внешнего влияния, и по этой причине отказывается от визита к психиатру. Родственникам таких больных приходится прилагать усилия, чтобы убедить больного прийти на прием к врачу, и это самая большая проблема. Если человека нужно отправлять на обследование в областную больницу, я со своей стороны тоже убеждаю пациента, что это для его же блага, но уговорить бывает очень трудно. Я таким пациентам всегда говорю, что надо обследоваться для себя, тем самым вы докажете, что здоровы. Чаще такой подход срабатывает, но не всегда. И если у родственников, кто понастойчивее, всё же получается убедить больного – это хорошо. Если нет, такой пациент рано или поздно всё равно окажется в лечебнице, но уже в состоянии обострения, когда его привозит скорая или полиция. Конечно, бывают случаи, когда люди приходят ко мне на прием сами, по доброй воле, но это происходит гораздо реже.
– Как часто приходится сталкиваться с больными с обострениями, которых приходится помещать в специализированные (зарешеченные) палаты и в каких отделениях они имеются?
– Когда в нашей больнице было закрыто психиатрическое отделение, оборудовали две такие палаты в терапевтическом и неврологическом отделениях. Насколько мне известно, где-то до 2014 года в штате были санитары, и когда привозили таких больных, они дежурили возле них. Но точно утверждать это не могу, так как тогда я вышла на долевую пенсию и некоторое время не работала. Когда вернулась на работу, то этих санитаров в штате уже не было, и мы остались, скажем так, без помощников. Кроме того, у нас в психиатрическом кабинете работал и фельдшер, которого сейчас тоже нет. В настоящее время эти специализированные палаты абсолютно не задействованы по своему прямому назначению, потому что там нет круглосуточного поста. Полиция не может взять на себя такую функцию, так как это не входит в ее обязанности, а у нас специальных сотрудников, которые бы дежурили, тоже нет.
Если у таких больных возникают обострения, вызываются полиция, скорая помощь, и мы сразу, в любое время суток отправляем их в областную больницу. В сопровождении полиции, которая всегда оказывает нам содействие в этом плане. Если, например, обострение случилось у хронического больного, который ранее принимал лечение, то отправляем или в Белгород-Днестровский, где находится областная психиатрическая больница №4, или в Одессу, где расположена больница №1. Если же имеем дело с первичным случаем, стараемся отправить в Александровку, где находится ОПБ-2, потому что эта больница нас курирует. Или, например, обострение отмечается у хронического больного, который все время лечился в областном психоневрологическом диспансере в Одессе по ул. Канатной, то эти хронические больные туда и едут.
Что касается статистики, то в течение 2020 года мы отправили в Александровку 32 человека, а за первое полугодие 2021 года – 25 человек. Среди них есть и хронические, и первичные случаи, правда, последних мало. Отмечу, что не все эти люди были госпитализированы в принудительном порядке. Хотя, строго говоря, в принудительном порядке мы госпитализировать не имеем права: принудительное лечение может назначить своим решением только суд.
– Сколько стоит лечение психических больных в специализированных учреждениях с учетом проезда, медикаментов и питания?
– Все расходы берут на себя родственники больных. Если, например, в ургентных случаях, когда больного увозят в лечебницу на скорой, то проезд сопровождающих родственников туда и обратно бесплатно. Но когда пациент едет в больницу в плановом порядке, то всё оплачивают родственники: и за проезд, и за препараты, которые назначает врач. Может, какие-то лекарства в больницах и есть в наличии, но тех, которые более эффективны при том или ином психическом заболевании, нет, и приходится покупать в аптеках за свои средства. А койко-место и питание – это бесплатно. Но, говоря в целом, психиатрия, к сожалению, финансируется хуже, чем другие подразделения, и это уже давно является очевидным фактом.
– После закрытия в Рени психиатрического отделения его пациенты оказались предоставлены сами себе, свободно разгуливают по городу. Многие, особенно девушки, женщины и пожилые люди, их откровенно боятся, так как, встречая такого человека, не знаешь, что он может выкинуть. И такие случаи в нашем городе были. Поэтому в обществе есть запрос, чтобы таких больных держали в специализированных учреждениях под постоянным контролем. Это возможно?
– Понять опасения и переживания людей можно, но есть Закон Украины «О психиатрической помощи» от 22 февраля 2000 года, согласно которому (статья 4) психиатрическая помощь оказывается на основе принципов законности, гуманности, соблюдения прав человека и гражданина и добровольности. То есть, если психически больной человек не хочет, даже будучи в стадии обострения, ложиться в больницу, мы не имеем права его не только госпитализировать, но даже заставить лишнюю таблетку выпить. Исключением из этого правила являются только буйные пациенты, которые представляют опасность для окружающих. В этом случае вызывается скорая, полиция, и тогда ему могут оказать первую помощь. Поместить же психически больного в лечебницу помимо его воли возможно только по решению суда, которое принимается, если он совершил какое-то правонарушение. В таком решении, как правило, оговаривается и срок содержания в лечебнице – до полугода.
– Валентина Михайловна, что, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы улучшить медицинское обслуживание такой категории больных?
– В идеале для этого нужно вновь открыть психиатрическое отделение, которое полноценно работало и никогда не пустовало. Но мы все понимаем, что это невозможно. И единственное, что можно сделать для таких больных, это чтобы они получали бесплатное лечение за счет государства. И не только люди с инвалидностью первой и второй группы, которые имеют диагноз, например, шизофрения, но и больные без инвалидности. Сейчас все они платят за лекарства из своего кармана, а лечиться этим людям нужно пожизненно. Скудной же пенсии по инвалидности ни на что не хватает: нужно и продукты покупать, и коммунальные услуги оплачивать. В результате денег на лечение не остаётся, и болезнь в какой-то момент вступает в острую фазу со всеми вытекающими последствиями. А будь препараты бесплатными, пациенты чаще ложились бы в больницу в плановом порядке, что предотвратило бы такое развитие событий.
На фото Валентина Тополенко справа.