За прошедшие сто лет наш город претерпел бурные изменения. Они отметились выразительными «шрамами» в его архитектурном облике: многое безвозвратно потеряно, мало что сохранилось в неискажённом виде. Измаил 1920-х – 1940-х уже почти скрылся в исторической дали, лишь кое-где уцелели узнаваемые черты его прежнего лица – светлые кирпичные стены «румынских» домов, невысокие четырёхскатные крыши с полукруглой черепицей, изящные оконные рамы со скруглёнными углами, веранды. Неповторимый облик города проступает в его старинных постройках, будь то украшенные колоннами здания типографии и нынешнего политехнического лицея, кирпичный корпус второй школы, бывший «мужской лицей» с его старинной железной лестницей, бесчисленные каменные домишки с оригинальными фасадами.
Узнаваемой деталью местного ландшафта остаётся Покровский собор и другие храмы, доставшиеся нам из «царской эпохи», каменные объекты центрального рынка, а также военный госпиталь, построенный в прошлом веке румынами в «брынковянском» стиле. Хранят свою особую атмосферу улицы, уходящие на восток, вдоль Дуная, с вросшими в землю саманными хатками и с крошечными летними кухоньками во дворах. Эти жилища с тростниковыми потолками хранят прохладу в жаркие летние дни, и воздух здесь выразительно пахнет дунайской водой и глиной… Кварталы севернее Свято-Никольской – это уже другое выражение «лица» со своими типичными чертами.
Опытный глаз ценителя архитектуры мог бы узреть в кварталах старого города много интересного. Стоит лишь остановиться и всмотреться – всякая «мелочь» способна заговорить и немало поведать о давних временах и нравах ушедших поколений. Сегодня мы хотели бы обратить внимание читателя лишь на одну из таких «говорящих», а быть может, уже и вопиющих к нам деталей – о дверях.
К сожалению, красивые двери 19- начала 20 века в современном Измаиле встречаются всё реже. То, что в европейском городке повсеместно привлекает взоры старомодными медными ручками, резными орнаментами, старинными надписями, многогранными шляпками кованых гвоздей, в Измаиле давно пущено на дрова и заменено крашеным железом и пластиком. Немногие уцелевшие изящные двери выступают свидетелями утончённого вкуса известных и неизвестных нам уроженцев девятнадцатого века. В них немой укор теперешним поколениям, ведь о нашем вкусе, точнее, об его отсутствии либо отсутствии средств, «кричит» грубый стальной лист, обитая мятой оцинковкой фанера, крашеный алюминий, быстро желтеющий токсичный пластик. Радует, что все эти «симптомы» дурновкусицы едва ли «дотянут» до конца следующего десятилетия…
Деревянные изделия 1920-1940-х годов впечатлят внимательного прохожего не только «рисунком» и тонкостью линий, вырезанных искусной рукой старых столяров. Оказывается, уже сотню лет назад входные двери измаильчан нередко изготавливались со стеклянными оконцами. В одни оконца мастера вделывали фигурные кованые решётки, другие оставляли незащищёнными. Прозрачные элементы служили дополнительным источником света в прихожей и обеспечивали некоторый обзор улицы. Подобные деревянные изделия популярны сегодня у наших придунайских европейских соседей. Только теперь их изготавливают на заводах, где специально подготовленную древесину особых пород обрабатывают на точных станках, снабжают многослойным покрытием, надёжными замками, регулируемыми петлями и плавными доводчиками…
Небывалая преступность последних десятилетий побуждает нас заботиться о своей безопасности, потому ажурная деревянная резьба уступила место лязгающей железной «броне»; окна расчертили решётки, повсюду сигнализация, видеокамеры и таблички, предупреждающие о том, что дом находится под охраной или «вооружен» злой собакой. Верхушки серых бетонных заборов и сварных железных калиток (самобытные деревянные заборы и калитки, увы, тоже фактически канули в Лету) нередко «украшены» колючей проволокой, заострёнными пиками, частоколом из гвоздей, битым стеклом…
Старым поколениям, спокойно спавшим за хрупкими, подчас незапертыми дверями, с распахнутыми окнами, трудно было бы, наверное, понять нынешнее устройство измаильской жизни, когда человек кормит целую армию бездействующих полицейских и в то же время отдаёт тысячи гривен на решётки или за охранные услуги. Мало того, его потомкам доведётся разгребать многотонную коллекцию стальных прутьев и горы полихлорвинила…
… Несколько лет назад, одной тёплой июльской ночью, автору статьи довелось прогуляться по далёкому от нас городку, лежащему в полусотне километров от Балтийского моря. Дорога проходила мимо озерца с белыми лебедями, его опрятный берег украшали берёзы и буки (деревья, заметим, были целые, не изувеченные «жилсервисом»). По другую сторону дороги тянулся жилой квартал: дворы, разделённые символическими сетчатыми оградами по пояс, низкие заборы с калитками или вовсе без них, полупрозрачные входные двери. Стены кое-где целиком выполнены из стекла и обращены на улицу – можно рассмотреть интерьер. Во многих домах двери выходят прямо на тротуар, не всегда заперты…
Когда-то и у нас в Бессарабии дома строили, располагая вход не в глубине двора, а с улицы. Нетрудно вообразить, какой мирной и непринуждённой была психологическая атмосфера в Измаиле столетней давности. Приходилось слышать от одного из старожилов, что «до войны в Измаиле обитали всего несколько воров-«босяков», и все их знали в лицо»…
Так о чём же повествуют нам заложенные кирпичом старинные двери? Наверное, о том, что когда-то этот придунайский город был свободнее, безопаснее и, наверное, культурнее. О чём свидетельствует колючая проволока, решётки и архитектурная безвкусица? О том, что измаильчане живут теперь одним днём.
