АлексейЕстественная стихия и место работы Алексея Бурковского – украинская степь. Правда, не буджакская, а донецкая: Алексей живёт на Донетчине. В многолетнем фокусе его внимания находится целая «вселенная», о которой редко вспоминают в украинском телеэфире и практически не пишут в популярных изданиях, хотя 40 миллионов украинцев ежедневно соприкасаются с ней подошвами обуви. Алексей – почвовед и агроном, а предмет его исследований – земля и наша деятельность на ней.

Земле, а также сельскохозяйственной и природоохранной проблематике он посвятил ряд брошюр и научных статей. Он также состоит в общественной организации «Всеукраинская экологическая лига». Несколько лет назад вместе со своими единомышленниками экоактивист снял просветительский фильм о степи, который помогает далёким от биологии обывателям взглянуть на родную землю другими глазами. Алексей занят не одной лишь просветительской работой: досконально зная «лабиринты» законодательства, он не раз предлагал государству свои рационализаторские проекты. При его деятельном участии на карте Донецкой области возникли несколько ландшафтных заказников. Недавно А. Бурковский начал реализацию ещё одного «малого» практического проекта, который вполне может принести весомые плоды. Об этом он рассказал в интервью для читателей Бессарабия.UA.

– Алексей, почему вы заинтересовались охраной степной природы?

– Думаю, многие уже осознали, насколько велика зависимость человека от состояния окружающей среды. Беда в том, что в Украине площадь, занятая нетронутой природой, неуклонно сокращается. Более половины её территории – на сегодня около 57% – распахано. После распада СССР нашей стране достались изрядно деградировавшие сельскохозяйственные угодья, которые с живой природой имеют мало общего. По степени распаханности мы уступаем только бедствующей Бангладеш и занимаем по этому показателю второе место в мире. Для сравнения: в Европе средняя степень распаханности составляет около 26%…

Уверен: рано или поздно наш аграрный сектор доведёт почву и экосистемы до столь плачевного состояния, что продолжение сельского хозяйства станет невозможным. Вот почему, будучи агрономом, я невольно стал оппонентом нашего сельского хозяйства, выступая за сокращение площади пахотных земель и за возвращение природы на эти угодья. Распашка

– Чем грозит Украине повсеместная обработка земли?

– Безграмотная пахота ведёт к эрозии почв и смыву их плодородного слоя в реки. Со временем реки заиливаются, нарушается водный режим. Иначе говоря, уничтожая почву, мы бьём по воде и ускоряем опустынивание наших регионов.

Украинские учёные-почвоведы давно предвидели такой исход, потому ещё в начале 1990-х годов они предложили государству законсервировать, то есть вывести из сельскохозяйственного оборота 9 миллионов гектаров эродированных (разрушенных, деградирующих. – Авт.) пахотных земель. В первую очередь имелись в виду участки, которые расположены на склонах. Подчеркну: речь шла о консервации эродированных почв, утративших плодородие, а не всех подряд. Существует даже научно обоснованная процентная норма соотношения распаханных и нетронутых земель. Поэтому тридцать лет назад специалисты предлагали 7 миллионов гектаров отправить на залужение – превратить в луга и степи, а на 2 миллионах гектаров восстановить лес.

Добавлю, что в рекомендациях экологов и почвоведов того времени присутствовал и серьёзный хозяйственный расчёт. Ведь залужение не только помогло бы восстановить плодородие почв, но и обеспечило бы сельских хозяев пастбищами – источником недорогих кормовых ресурсов. Выпасные угодья способствуют снижению себестоимости продукции – молока и мяса, а у нас молочное животноводство в упадке. Например, коров можно большую часть года содержать на вольном выпасе, экономя немалые средства на корме. Всё, что потребуется животным, – это луг. К тому же коровы и другие жвачные способствуют поддержанию здоровья степной флоры. Взгляните на пример цивилизованных стран – даже в регионах с высокой плотностью населения хватает места для небольших лесов, лугов, пастбищ.Коровы

Наконец, консервация «плохих», малопродуктивных земель позволила бы перераспределить финансовые и другие ресурсы на обработку более плодородных почв. Так экологическая польза соединилась бы с экономической выгодой.

– Чем же всё это окончилось?

– Увы, в конце 1990-х вместо консервации эродированных земель власти предержащие устроили их тотальное распаевание. Землю раздали без разбору, в том числе и сильно эродированную, так что идея восстановления степей и почв потерпела крах. Более того, сегодня, как мы знаем, под плуг идут даже степи, луга, прибрежные зоны водоёмов, хотя это и незаконно. Выходит, что площадь украинских природных угодий сокращается с угрожающей скоростью, в то время как площадь природно-заповедного фонда растёт слишком медленно. Стоит ли удивляться тому, что к нам вернулись засухи, пыльные бури и другие природные бедствия…

– На вашей странице в “Фейсбуке” вы рассказали о решении законсервировать свой земельный надел.

– Однажды мне стало ясно: если наше государство не может или не хочет решать одну из серьёзнейших украинских проблем, то мне стоит попробовать показать на своём примере, в пределах своей частной собственности, как это можно сделать. У меня есть земельный пай, который долгое время сдавался в аренду агропредприятию – он и сделался моей «экспериментальной площадкой». Этот проект – не попытка тешить своё самолюбие, а скорее демонстрация для тех, кто принимает решения.

– Зачем нужна консервация?

– Цель – вывести мой надел из пахотных земель и восстановить на нём природу. Я пройду весь путь консервации с неизбежными ошибками. Это даст возможность составить пошаговое описание процесса для людей, интересующихся экологической проблематикой. Закон допускает консервацию участка путём залужения либо облесения. Я выбираю залужение.

– Залужение обозначает превращение участка в степь. Почему вы выбираете именно степь, а не лес?

– Важно следовать экосистемному подходу: каждой природной зоне полагается соответствующая растительность. Лесам вольготно живётся в Полесье, и глупо было бы устраивать там степь. В речных поймах лес также хорошо себя чувствует. А вот степная зона, равнина, со всех сторон иссушенная солнцем, – идеальное место именно для степи. Степь – это «лес вверх ногами»: здесь подземная органическая масса намного больше надземной. Под землёй растёт огромное количество корней, ежегодно здесь отмирают тысячи тонн однолетних и многолетних растений. Недостаток влаги помогает «консервировать» накопившееся в степной почве органическое вещество и углерод.Степь

В лесу всё иначе: основная масса органики сосредоточена над землёй – в стволах и кронах. Первый же пожар выбросит в атмосферу всё, что годами накапливали деревья. С учётом постоянной пожарной опасности в наших засушливых местах это неприемлемо. К тому же в сухой степи деревьям не хватает влаги для полноценного развития.

– Ещё 130 лет назад почвовед В. Докучаев опубликовал свой полный тревоги труд «Наши степи прежде и теперь». Трудно представить, что бы он теперь сказал об украинской степи…

– В Украине много говорят о незаконных вырубках древесины. Леса обласканы вниманием, а со степями просто беда! Взять хотя бы Тарутинскую степь в Буджаке… Увы, для многих степная зона – это просто «дикий пустырь», который нужно чем-нибудь заполнить – в лучшем случае, тем же лесом засадить. При этом степь – самая богатая видовым разнообразием экосистема Украины! Такого количества видов живых существ на гектар, как в степи, нет ни в лесу, ни на болоте, ни в пустыне. Об этом повествует и наш фильм.

– Вернёмся к теме консервации земель. Каково сегодняшнее отношение к ней со стороны государства?

– Я насчитал пять нормативно-правовых актов, в которых говорится о необходимости сокращения пахотных земель. То есть, государство эту цель задекларировало. Был составлен Национальный план борьбы с опустыниванием – в нём предусмотрено расширение заповедного фонда и консервация деградировавших земель. Существует закон о стратегии экологической политики до 2030 года. В документе говорится об увеличении площади экстенсивных угодий – сенокосов и пастбищ. В 2012 году был составлен «Отчёт об опустынивании» … Одним словом, государство обязалось способствовать консервации земель, а задача общества – требовать от управляющих исполнять закон.

К тому же консервация земли не меняет её целевое назначение. Бывшая пашня может стать сенокосом. Никаких законодательных препятствий на этом пути нет.птица

– На пороге открытие рынка земли, на пути к оздоровлению природы вырастает новое препятствие, не так ли?

– Природно-заповедный фонд Украины (ПЗФ) сейчас составляет шесть процентов, а в перспективе его обещают увеличить до пятнадцати. Хотелось бы знать: откуда наши политики возьмут эту землю? Я предложил законотворцам действенный механизм: пускай в стране заработает земельный рынок, но с государственной монополией на скупку земель. Тогда собственники смогут продавать свои владения, однако государство не позволит скупить землю агрохолдингам и другим «акулам бизнеса», которые не заинтересованы в оздоровлении природы. Более того, государство могло бы приобретать землю, чтобы грамотно распоряжаться ею. Например, заниматься её восстановлением либо на льготных условиях давать её мелким фермерам. Таким образом, предотвратив монополию крупного бизнеса на доступ к земельным угодьям, оно могло бы решить как экологические проблемы, так и хозяйственные.

Почему иные аграрии теперь распахивают всё, что могут, включая балки? Да потому, что всю доступную землю уже прибрали к рукам крупные «игроки». В настоящее время средств на покупку земель у простых фермеров нет, а кредиты даются на кабальных условиях. Фермер, прежде бравший в аренду 70 гектаров земли, не сможет их выкупить. Значит, гектары, которые прежде арендовали простые аграрии, завтра скупят агрохолдинги. Так что мы рискуем прийти к монополизации и разорению малых фермеров.

– Нередко приходится слышать о том, что сельское хозяйство остаётся одним из крупнейших «доноров» нашей экономики…

– Однажды мне рассказали любопытную вещь: за год экспорт семян подсолнечника и подсолнечного масла принёс Украине девять миллиардов долларов, а украинские заробитчане всего лишь за восемь месяцев перевели в страну десять миллиардов! При этом наши зарубежные работники не разрушали украинские почвы, не вывезли за границу ни килограмма нашего гумуса, ни литра воды… Так что вряд ли стоит превращать пашню в священную корову.

Приведу другой пример. Вместо того, чтобы продавать за рубеж готовые – и более дорогие – сельскохозяйственные продукты, Украина торгует дешёвым сырьём. В итоге мы напоминаем Нигерию и Венесуэлу: они лидируют в экспорте нефти, а мы в лидерах по экспорту зерна. И они, и мы год за годом только беднеем. Зато соседи Украины бойко торгуют мукой, смолотой из недорогого украинского зерна. Оказывается, мы даже муку продавать не можем…поле

В конце концов, если кто-то не желает мыслить экологически, пусть подумают экономическими категориями: десять гектаров пашни никогда не принесут прибыль, которую даст какой-нибудь высокотехнологичный завод, установленный на том же участке.

– Сколько стоит вернуть степь?

– Это как раз один из вопросов, на которые я хочу дать ответ – во сколько мне обойдётся данный эксперимент. Формальные издержки пока что обошлись в сумму около трёх тысяч гривен. В дальнейшем придётся покупать семена трав, платить за посев. Прибыли я на этом не получу. Впрочем, как сказал французский Биолог Жан Дорст, нельзя насытить голод, опустошая землю.

 

Луг

 

вид