Все неправедные дела вершатся ночью или за глухими заборами.
Забор, вставший после одной такой ночи на тротуаре по проспекту Суворова, 77 (чтобы понятнее – между домом с ателье «Лисичка» и старым корпусом педина), прикрыл собою подробности более чем откровенного, а по мне, так и злонамеренного факта очередного архитектурного разбоя. За несколько последующих дней здесь безжалостно снесли одноэтажное старинное строение, в стенах которого многие поколения студентов педфака занимались музыкой и изобразительным искусством.
Я увидел его уже без крыши. Но ещё оставался фасад классического ордера с рядом окон, украшенных фронтонами с треугольными и лучковыми сандриками. Сколько раз, проходя мимо, думал: расчистить бы эти стены от многолетней, многослойной облупившейся побелки, заделать сколы и выбоины, любовно отреставрировать декор, обновить перекрытие, выкрасить в благородные тона петербургских ампирных дворцов … Какое бы вышло зданьице, – простое, но милое, радующее глаз чертами старого Измаила, от которого с течением времени остаются одни воспоминания…
Увы, «не судилося», как говорят украинцы.
Охватившее чувство гнева (наболело, знаете ли) вылилось в спонтанный звонок начальнику управления градостроительства и архитектуры Измаильского горсовета Л. А. Кагал. Куда ещё звонить в первую очередь? Конечно, в контору со словом «архитектура» в названии, тем более что у нас в городе этой «архитектуры» – целое управление.
Лариса Альбертовна, вопреки ожиданиям, моего возмущения не разделила, претензий не приняла и дистанцировалась от произошедшего самым решительным образом.
– Мы не имеем к этому никакого отношения, – отрезала она. – Обращайтесь в Фонд коммунального имущества к Наталье Кондратьевне Кесиоре. Фонд выставил здание на продажу, и оно продано.
– Безо всяких условий? Но кто-то же санкционировал продажу? – допытывался я.- Градостроительный совет давал согласие?
– Градостроительный совет – орган совещательный, он даёт только рекомендации.
– А кстати, кто возглавляет совет?
– Я!
Ответ прозвучал почти как вызов. Ей-богу, я бы рухнул, если бы не сидел за рабочим столом.
– И что, у вас не возникло никаких эмоций по этому поводу???
– Абсолютно. Здание старое, без фундамента…
Мы договаривались о встрече в ближайшие дни, чтобы прояснить некоторые детали, но после последней фразы бессмысленность намечаемого визита стала очевидной. В сущности, что она могла ещё сказать – винтик в системе, подневольная подчинённая, которой вряд ли позволено иметь собственное мнение. А выкручиваться, жонглировать словами чиновники научились: «Я не я, хата не моя» … «фундамент» … «аварийное состояние»… и прочая лапша на уши, – впервой, что ли, отшивать сограждан.
Лариса Альбертовна – не лучшая и не худшая в череде местоблюстителей архитектурного престола Измаила. Употребляю это слово потому, что должность главного архитектора в один непрекрасный день была у нас упразднена. Однако реформированное после её ликвидации подразделение некую причастность к архитектурным делам всё же сохранило и ответственность за них несёт, что, кстати, нашло отражение в названии управления. Л.А.Кагал – такая же, как её предшественники. Презрев общепринятые профессиональные принципы, она, похоже, с готовностью оправдает и, находясь в орбите власти, будет и дальше оправдывать любые её действия. К большому нашему огорчению, сферу зодчества в Измаиле традиционно возглавляли не творческие, художественно образованные люди, а банальные землеустроители, не способные влиять на эстетический облик города, заинтересованно отстаивать и беречь его историческое наследие. Архитекторов в меру своего разумения, амбиций, подготовленности и общей культуры опекали «отцы города». Что из такого руководства получилось, можно теперь судить по состоянию застройки Измаила, архитектурные деятели которого к архитектуре, по их собственному признанию, «не имеют никакого отношения». Поэтому я не стану искать в этой истории правых и виноватых, не буду расследовать и анализировать схемы формально законного сноса домов и домишек, не хочу обивать пороги кабинетов и рыться в послужных списках должностных лиц на предмет их профпригодности… Вандализм налицо, а дело сделано общими усилиями.
Но отрезанное болит, и что-то надо предпринимать. Для начала хотя бы публично осознать значимость и масштабы проблемы.
Мартиролог архитектурных утрат Измаила за последние полвека впечатляет. Как объёмом, так и содержанием. Начну, пожалуй, с измаильских крыш. Прожив в городе четыре десятка лет, я до конца жизни буду сожалеть об исчезнувшей с этих крыш черепице-татарке. Сколько же было её в Измаиле, желтовато-бурыми желобками струившейся по скатам кровель! Укрывая собою частные дома, общественные здания, она присутствовала повсюду: в центре, на окраинах. Она замечательно смотрелась в сочетании с ионического и дорического типа белоколонными террасами, уложенными паркетной «ёлочкой» кирпичными тротуарами, улицами, замощенными брусчаткой или булыжником. Летом, под звон цикад, темно-зелёные ночные измаильские небеса над этими крышами, озарёнными луной, похожей на дольку лимона, буквально дышали поэзией юга. Этой картине не хватало разве что кипарисов, но и без них в воображении вставали виды Крыма, Босфора, Болгарии, Греции, городов Адриатики, сельских силуэтов Италии и Испании. Своими крышами Измаил был встроен в архитектурные панорамы Европы, в этой экзотике было его своеобразие. Где оно теперь? С 70-х черепицу, показавшуюся кому-то тяжёлой и несовременной, стал вытеснять пошлый шифер. Так город бесповоротно лишился своего очарования и колорита, а Бессарабия – уникальной приметы архитектурного ландшафта.
Следующая огромная невосполнимая потеря – стёртый в 80-х годах с лица земли городской некрополь в черте проспекта Мира. Всё что от него осталось – церковь святых Жён-Мироносиц и усыпальница семейства Бурты в стиле неоклассицизма, превращённая в садово-парковый павильон.
Это старинное кладбище, юдоль печали, тоже исчезло в одну ночь. С шестидесятых оно уже не действовало и приобретало всё более неприглядный вид, постепенно зарастая и разрушаясь усилиями невоспитанных хулиганствующих отпрысков «простых людей». Идеологически выдержанное городское начальство в свою очередь тяготилось соседством крестов с тогдашним проспектом Ленина. В общем, снесли. В одночасье ушли в небытие (или на чьи-то дачи?) ажурные кованые ограды могил. Были разобраны склепы, часовенки, мавзолеи резного, тончайшей работы, белоснежного каррарского мрамора (итальянского, для несведущих); вывезены полированные скульптурные памятники и гранитные надгробия; порушены вросшие в землю тяжёлые казацкие кресты из грубо отесанного камня на участке, примыкавшем к нынешнему кинотеатру «Украина» и воинские захоронения. Исчез, таким образом, источник ценнейших исторических сведений о прошлом Измаила, не говоря уже о самом факте надругательства над людской памятью. Кое-что я успел увидеть, в том числе могилы, взрытые бульдозером, но от описания деталей воздержусь, чтобы не шокировать читателей.
«Неудобный» объект мог бы стать городской достопримечательностью подобно знаменитому Лычаковскому кладбищу во Львове, где, к слову, входной билет- от 50 грн. Туристы заезжали бы, посмотреть было на что. Теперь смотреть не на что. Зато имеем утыканный фонарями бездушный «Парк Памяти», где дамы выгуливают собачек, оставляющих какашки на заутюженных могилах.
Старый Измаил отличался веротерпимостью. К середине минувшего века в городе насчитывалось, если не ошибаюсь, 18 храмов. В том числе греческая, армянская церкви, католический костёл, еврейская синагога. Надо ли говорить, что каждое здание имело свой специфический облик, обогащая архитектурную палитру города? Очень красивой, говорят, была греческая церковь. Взорванная в богоборческие времена, она, как и многие, тоже ушла в предание.
Удивительно, но архитектурный образ нашего провинциального и в общем-то заштатного Измаила формировался, идя в ногу со временем, и имел немало построек-изюминок. Примечательна, во-первых, его «регулярная», как выражаются градостроители, планировка, восходящая к традициям российского XVIII века и членившая город на чёткие квадраты. Она сама по себе уже является памятником градостроительства вкупе с центральной площадью, Городским садом, широким главным проспектом и бульваром. Измаил любил колоннады, они представлены не только классикой Покровского собора. Его украшали уютные кирпичные особнячки румынской поры, общественные здания в духе эклектики (нынешний Дворец детей и юношества, здание Первой школы рядом с кафе «Татьяна»).
Следование архитектурным трендам конца XIX – начала XX века оставило на наших улицах примеры бурно развивавшегося в европейском зодчестве стиля модерн (не путать с современными геометрическими формами из стекла и бетона, – это хай тек). Изящная «растительная» решётка Городского сада – стиль модерн. Бывшее здание «Собеседника Измаила» на проспекте Суворова – типичный модерн. Жилой дом по улице Покровской, 54, к счастью, пока нетронутый,- он самый. Перестроенное до неузнаваемости здание бывшей столовой на углу Тульчиановской и Коммерческой – тоже из этого ряда. В начале восьмидесятых в её интерьере, как сейчас помню, ещё стояла великолепная белая двустворчатая дверь, такая же стильная, как фасад, – идеальная иллюстрация к справочнику по модерну. Сейчас ни двери, ни фасада: помещение распродали по частям, под мебельные магазины, а из внешнего оформления остались лишь четыре окна со стороны Коммерческой.
Тридцатые годы в измаильской застройке представлены двумя известными мне зданиями в стиле конструктивизма, каких немало довелось видеть в Питере, Москве, Киеве, Одессе. Это двухэтажный домик санэпидстанции на улице Кутузова и пустующий после землетрясения 1990 года корпус гастро-кардио-отделения на второй базе ЦРБ.
Отметилась в Измаиле и псевдоготика. Помимо костёла, её черты прослеживаются в стрельчатых окнах Центра социально-психологической реабилитации детей на Кишинёвской, в оформлении фасада бывшего третейского суда (угол улиц Адмирала Холостякова и Александра Захариади).
Красивое здание бывшей детской поликлиники с элементами тяжеловатого пышного барокко стояло на улице Пушкина, 19. Впрочем, будучи приватизированным, оно стоит там и сейчас, однако в процессе ремонта напрочь лишилось своих импозантных барочных украшений.
Бескультурье, невежество, эстетическая глухота, варварское небрежение, а где-то, конечно, и беспощадное время сделали с городской стариной то, чем она является сегодня. Измаил потерял «лица необщее выраженье», самобытность, неповторимость. Туристы, едущие к нам за впечатлениями, увидят здесь немного, – разве что диораму, музей с памятником Суворову да Покровский собор. Всё чаще в глаза лезут плоские стены безликих коробок. Тут постарались и наши доблестные коммунальщики, годами лихо сбивавшие в ходе ремонтных работ мешавшие им карнизы, фризы, оконные наличники, парапеты, балюстрады, крылечки, колонны, заборы, ворота и прочие архитектурные «излишества». Посмотрите, во что превращается главный корпус центрального рынка! А ведь он – тоже памятник старины. На проспекте Мира недавно обложены утепляющими плитами дома-«сталинки», – образец так называемого «сталинского ампира». Утеплить утеплили, а куда делся руст с первых этажей? Дома стали похожи на солдатские казармы.
Из профессиональной лексики городских архитекторов, похоже, навсегда выветрилось такое понятие как «паспорт фасада», – термин, регулирующий все фасадные компоненты от окраски стен и оконных рам до форм балконов и мелкого декора. Тут царит порождённая бесконтрольностью абсолютная вседозволенность. Кто во что горазд, красиво жить не запретишь! Пример – недавно построенный многоквартирный жилой дом по проспекту Суворова – угол Бессарабской. Практически в центре Измаила на многие десятилетия вперёд встало убожество с беспорядочно застеклёнными балконами и разномастными решётками. Увы, таким примерам несть числа.
«Время разбрасывать камни и время собирать камни». Не вдаваясь в глубинный смысл изречения Экклезиаста, примем его буквально. Может быть, хватит тротуарной плитки? Она уже позволяет глядеть не под ноги из опасения оступиться, а по сторонам. Давайте теперь рассмотрим фасады, поделимся своими наблюдениями с властью и предложим ей провести ревизию остатков городского архитектурного наследия с последующей разработкой программы его спасения.
В эти дни ведутся работы на здании отделения Госказначейства (к слову, тоже памятник с элементами модерна). Реставрацию возобновили после многолетнего перерыва, не единожды дававшего горожанам повод отождествить плачевное состояние строения со скудостью казны. Слава богу, дело сдвинулось с мёртвой точки: фасад со стороны улицы Осипенко уже украсили отличные окна. Остаётся надеяться, что и всё остальное здесь и вокруг будет восстановлено на должном уровне. Право, статус Измаила как исторического города стоит того!
