Они сегодня вездесущи! Мне и в голову не могло прийти, что я встречу их во  вселенной ютуба – космосе сюжетов, счёт которым идёт на миллионы. И однако же! Набираю в поисковике имя Пьяццоллы с неодолимым желанием в который раз послушать  его  музыку, а на мониторе вместо ожидаемого виолончелиста Хаузера и оркестрантов во фраках и бабочках…   виды Измаильской крепости, парк, голубенькая церквушка и на её фоне единокровные братья Урбанские, клянущиеся избирателям в верности, желании улучшить их жизнь,  обязуясь ради их блага  трудиться, трудиться, трудиться и ещё раз трудиться.

Чёрт, что за наваждение, как они сюда попали? Ну-ка где там Франсиско  и Лукрецио  с их бесподобным аргентинским танго в ритме вальса, ну-ка поищем, где они? Ах вот, наконец! Но площадь  в Буэнос-Айресе с  танцовщиками вдруг исчезает, а на экране снова братья – на этот   раз  в интерьере  Сафьянского сельсовета с очередной порцией самопиара.

Я впадаю в транс. Прощай, ютуб? Что ни запросишь – они(с пометкой «Реклама»)! Им уступает дорогу сама Лидия Андреевна Русланова, затянувшая было «По Муромской дорожке стояли три сосны…» Перед ними сник даже украинский футуролог-аналитик Владимир Стус, не на шутку встревоженный углублением мирового кризиса. И так далее, как говорится. Слава богу, хоть Мария Каллас спела «Хабанеру» Бизе без предисловия Урбанских. Ну и Марлен Дитрих как-то обошлась без них.

Газетчики уже подметили одну их особенность: забраться в сознание избирателей по чужим спинам, присоседившись либо к чьей-то личной инициативе, либо к коллективному результату. По известной аналогии с мухой, которая, сидя на лбу вола, заявила: «Мы пахали».

Впрочем, шут с ней, этой самоагитацией, её можно было бы не комментировать, если бы в памяти не всплывали интернет- публикации с анализом электронных деклараций наших радетелей за народное счастье.

Так, Анатолий Игоревич Урбанский, председатель облсовета, по итогам 2018 года задекларировал, помимо прочего, квартиру в Одессе стоимостью более 14 млн грн, четырнадцать наименований ценного движимого имущества, в том числе пять пар наручных золотых часов европейского производства, две машины-иномарки общей стоимостью около 3 млн грн. и 20,5 млн грн «налички», хранящейся в одном из украинских банков.

К движимому ценному имуществу Анатолий Урбанский, как и его младший брат, народный депутат Александр Урбанский, отнес криптовалюту. Этот вид виртуальных денег можно перемещать только по электронным счетам в Интернете, а при желании обналичивать. Количество имеющихся в его активе биткойнов он указал как 4256,3278 единиц, что на 31 декабря 2018 г. оценивалось в 450 159 954 грн (на минуточку: свыше 450 миллионов!!!).

Его супруга имеет в собственности три жилых помещения в Одессе, одно из которых – дачный дом ценою в 5,6 млн грн, автомобиль «Мерседес-бенц-G-500” 2015 года выпуска (стоимость не указана) и «Бентли» 2016 года за 2,6 млн грн, а также драгоценности (наручные часы в бриллиантах, браслет, колье, серьги, кольца в белом, розовом золоте, платине с бриллиантами, сапфирами, рубинами, турмалинами – всего 19 наименований, стоимость не указана). Ну и, конечно, меха: четыре шубы торговой марки Fendi из соболя, норки, рыси, шиншиллы. Цены нет и для этих вещей, но интересующимся дамам сообщу: соболье манто в специализированном киевском магазине – от 300 тысяч грн. При этом зарплата Анатолия Игоревича за весь прошлый год составила 437 тыс. грн, а его жены – 2 млн 35 тыс. грн и доход от предпринимательской деятельности 630 тыс. грн.

Брат, Александр Игоревич Урбанский, нынешний нардеп по 143 избирательному округу, задекларировал по итогам 2018 года приобретенный пятью годами ранее земельный участок в Овидиопольском районе (221 тыс. грн), дом на том же участке (778 тыс. грн), квартиру в Одессе 311 кв.м (130 тыс. грн по состоянию на 2015 г.). Ценное движимое имущество, исключая не указанные транспортные средства, состоит из 32 наименований, в числе которых учтены девять пар мужских наручных часов отнюдь не отечественного производства. Наличных в банке – практически как у брата: 20 млн 470 тыс. грн. Список объектов недвижимости, числящихся за супругой, не беднее мужниного: два земельных участка в Одессе общей стоимостью около 7 млн грн, «садовый домик» за 12,5 млн грн. Но по количеству пар часов она чуть отстаёт: у неё их только восемь, хотя в золоте, керамике и бриллиантах. По сравнению же с супругой Анатолия Игоревича золотишка у Натальи Александровны поменьше: 12 изделий. И только одна шуба. Но тоже соболья. Зарплаты за год: его – 356 тыс. грн, её – 13,5 тыс. Плюс свыше 6 млн грн доходов от занятий предпринимательской деятельностью и от отчуждения движимого имущества.

Переведём дух. У кого закружилась голова – взбодритесь: эти люди снова предлагают свои услуги по устройству нашего счастья! Декларации заполнены ими самими, находятся в открытом доступе, мы взяли из них только самое существенное. Если бы эти данные оказались на столе у ныне покойной, царство ей небесное, журналистки «Собеседника Измаила» Луизы Георгиевны Мазур, она бы потребовала пистолет, чтобы в знак протеста «застрелиться на площади», как говаривала в подобных случаях.

Эти не застрелятся. Они никого не боятся и ничего не стыдятся. Электронные декларации оказались на деле индульгенциями, легализовавшими сколоченные состояния. Богатство задекларировано – стало быть, по их логике, оно законно! Теперь можно ходить с гордо поднятой головой, будучи к тому же уверенным, что источники обогащения государство проверять не станет. Наверху, как видно, договорились по принципу круговой поруки да ещё и юридическую базу подвели: мол, бремя доказывания сомнительно нажитых капиталов ложится не на подозреваемого, а на подозревающего.

В общем, незачем посыпать головы пеплом. И значит, эта публика не спрячется , не затихнет, не уйдёт в тень. Напротив, напоказ оседлает Интернет и всё, что вокруг него. Философия её существования, смысл и цель жизни – демонстративное потребление. У тебя две шубы? У меня четыре! У тебя два миллиона? У меня двадцать! И пусть все об этом знают!

Не забуду милую молодую женщину, читавшую в начале 80-х нам, журналистам, последипломный курс. «Из командировки в Чехословакию брат привёз мне красивую дублёнку. Но я стесняюсь её носить…»

Где сейчас этот ангел? Как бы она прокомментировала упомянутые декларации?

Зато я знаю, как характеризовала подобный образ жизни великая итальянка Анна Маньяни в фильме «1942 год», героиня которой, устав колесить по голодным деревням с партнёром-дезертиром, выгодно менявшим продукты на ценности, с болью сказала: «Кругом столько горя, а мы живём, как крысы…»

Сегодня, слава богу, в стране нет голода. Но есть нужда, и есть война, так что аналогия остаётся актуальной. Зачем же нам элита с психологией безудержных стяжателей?