Идя по Болградской к своему офису, я с удивлением заметил зеленый кустик, отважно выбившийся на мокрый асфальт из-под серого металлопрофильного забора. Дикая фиалочка, цветущая в декабре, в городе, — вот сюрприз для читателей Бессарабии.UA! Саженцы клёнов вдоль тротуара ещё мерцали полупрозрачной золотой листвой, но старые деревья в соседних дворах уже облетели, трава почти вся пожухла, и ничто не напоминало об ушедшем лете. Только этот кустик, обращённый к югу и пригретый неярким солнцем, одиноко и непреклонно держался за жизнь вопреки угрозам зимы, – к счастью, пока ещё похожей на осень. Тёмно-зелёные, плотные, бархатистые листья сформировали сферический объём с вкраплениями нескольких цветочков. Похожие на кристаллы светлого аметиста, они своей прелестью ещё больше оттеняли густую зелень обрамления.
И мне вспомнилась первая встреча с фиалкой, произошедшая в детстве, в Теплице, в поселении немцев-колонистов близ Арциза, где мы с мамой гостили у родственников. Теплица (Теплиц), основанная в 1817 году выходцами из земли Баден-Вюртемберг, в те времена ещё хранила приметы былого благополучия: добротные каменные дома, основательные хозпостройки, замощённые плиткой тротуары на центральной улице… Порядок, опрятность, усадебная немецкая домовитость сквозили во всём.
Особенно мне нравилась лютеранская кирха, вход в которую, оформленный изящной кованой оградой, был с главной улицы. Сама же кирха с острым шпилем, с курантами, высокая и величественная, стояла в глубине парка, на взгорье, по верху которого шла железнодорожная ветка на Измаил, и можно было видеть пыхтящие в клубах дыма паровозы. К храму вела длинная аллея, обсаженная, словно почётный эскорт для прихожан, старыми молчаливыми туями, казалось, перенесенными сюда из сумрачных лесов Тюрингии. Она упиралась в лестницу, наверное, излишне высокую для пожилых людей, но очень торжественную, призванную символизировать духовное восхождение паствы к обители Бога.
За кирхой (конечно же, снесенной в богоборческое лихолетье), располагалось кладбище. Сейчас от него остались кой-какие порушенные надгробья, и поскольку теплицкой власти было неловко за его состояние перед бессарабскими немцами, приезжающими с благотворительными подарками на бывшую родину, кладбище «локализовали» бульдозером на компактной, заросшей кустарником площадке. Я с мамой застал этот погост почти в нетронутом виде. Мы ходили меж могил с красивыми памятниками- постаментами, на гранях которых были высечены готическим шрифтом эпитафии и цитаты из Библии. У одного из надгробий мама остановилась: «Смотри, фиалочка!» И я увидел такой же кустик, упрямо выбившийся из-под замшелых камней…
По ходу текста замечу, что присутствие немцев в Бессарабии цивилизующе сказывалось на жизнеустройстве окружающего населения. Люди с европейскими традициями привнесли немало положительного в бытовую и хозяйственную культуру бессарабцев, начиная от гастрономии и заканчивая строительством жилья. Достаточно сказать, что болгары охотно копировали возведение своих домов и обустройство усадеб на немецкий манер. Люди жили миролюбиво, не помышляя ни о каких принципах интернационализма. Отчуждение почему-то возникло, когда эти принципы стали насаждаться идеологами.
Фиалка с её скромной нежностью, поэтичностью и тонким ароматом по-прежнему, как и века назад, остаётся источником вдохновения для людей творчества – музыкантов, художников, декораторов, парфюмеров, – для всех, кого пленяет её неброская красота.
Будете в Италии – поищите духи «Пармская фиалка». С XIX века они являются достопримечательностью, без которой немыслимо покинуть ни Парму, ни Италию. Сообщается, что их иногда поставляют в Москву. Бывают ли в Киеве, не знаю.
Известны питавшие страсть к фиалкам коронованные особы. В той же Парме правила вторая жена Наполеона – Мария-Луиза Австрийская, получившая после отречения императора титул герцогини Пармы, Пьяченцы и Гасталлы. По её инициативе там был открыт Ботанический сад, где герцогиня сажала фиалки собственноручно. Пармская фиалка была ее символом, Мария-Луиза иногда даже рисовала этот цветок вместо своей подписи. Конечно же, фиалка стала и одним из символов Пармы, где герцогиня скончалась. Период её правления считается счастливым.
Упрочила репутацию скромного цветка и популярная оперетта Имре Кальмана «Фиалка Монмартра», которую венгерский композитор, автор «Сильвы», «Марицы», «Принцессы цирка» посвятил своей молодой (к слову, единственной) жене, русской актрисе Вере Макинской. Премьера состоялась в Вене в 1930 году. С тех пор этот спектакль победно шествует по мировым сценам. Истинная, рафинированная классика! Между тем Кальман умер в 1953 году, и люди моего поколения с полным правом могут называть себя его современниками.
От поклонников фиалки не стал отставать и я. Подкопил однажды деньжат и купил дочери аметистовый гарнитур – серьги, подвеску, кольцо. Ювелирная фабрика названия своему изделию не придумала. А я нашёл: ну, конечно же, «Фиалка Монмартра»! Домашние одобрили.
Вот такие реминисценции навеял кустик с фиолетово-синими цветочками, пробившийся к декабрю сквозь неподатливый измаильский асфальт.
