Годы, когда Ренийским морским торговым портом руководил легендарный В.М. Шелест, можно назвать золотой эпохой не только этого предприятия, но и всего города. В ту пору он застраивался небывалыми темпами, поэтому ренийцы даже спустя столько лет вспоминают его с теплотой и благодарностью за большой личный вклад в его развитие.

Виктор Михайлович, со своей стороны, тоже не забывает Рени, считает его родным и время от времени приезжает, чтобы повидаться со старыми друзьями и коллегами. Накануне Дня города, который отмечается сегодня, 11 сентября, бывший начальник РМТП, почетный гражданин Рени дал интернет-изданию “Бессарабия.UA” большое интервью.

 – Виктор Михайлович, расскажите, пожалуйста, коротко о себе, как вы стали руководителем Ренийского порта и сколько лет проработали в этой должности?

– Родом я из Днепропетровска, окончил Астраханское мореходное училище, затем Одесский институт инженеров морского флота, работал в Керчи начальником порта 10 лет, после чего министерством морского флота был направлен в Рени и работал начальником порта с 1980 по 1990 годы.

– В вашу бытность в городе было построено очень много объектов…

– Да, очень много. Четыре очереди югославских домов, две очереди болгарских, спорткомплекс «Водник», больница – одна из лучших в Украине. В общей сложности, за эти годы в Ренийский порт было вложено 148 млн долларов, не говоря уже о финансовых вливаниях в советских рублях, это были большие суммы.

– Вы могли бы назвать объекты, которые вам особенно запомнились или, скажем, дались тяжело?

– Вы знаете, мне никогда ничего тяжело не давалось, потому что я исходил из того, что надо работать. Это были государственные контракты, мы над их реализацией работали вместе с Министерством морского флота, а именно с управлением капитального строительства, при помощи Госплана и Совета министров СССР, где в то время я имел большую поддержку. В Рени даже прилетал зампред председателя Совмина, каждый год к нам приезжал министр морского флота, а заместители министра бывали у нас практически каждый месяц. Всё это говорит о том, что Рени находился под пристальным вниманием союзных структур, ведь наш порт по значимости был шестым в СССР. В мою бытность он стал некатегорийным портом. Большим подспорьем являлось и то, что существовал Совет экономической взаимопомощи (СЭВ), объединявший станы соцлагеря. Тогда в Рени стояло на рейде более 300 барж в ожидании выгрузки/погрузки. Мы имели 13 млн тонн грузооборота в год, находясь практически на одном уровне с Одесским портом.

Одним словом, наш порт был красавец! Я его очень любил и сейчас люблю. И ренийцев очень люблю. Переживаю, что Ренийский порт работает ниже своих возможностей, это просто ужасно. Но это жизнь, никуда от этого не денешься, так сложились обстоятельства. Противостоять объективно разворачивавшимся процессам, когда сначала развалился СЭВ, потом Советский Союз и дальше, как говорится, по нарастающей, оказалось трудно. Но если тогда я был бы начальником порта, я бы его, конечно, спас и он не находился бы сейчас в таком трагическом положении. Дело в том, что его начальниками становились люди, которые, мягко говоря, пусть они на меня не обижаются, не очень занимались спасением предприятия. Можно было переориентировать порт и его мощности под другие виды деятельности, зарабатывать, сохраняя при этом коллектив. Этим надо было заниматься, выкладываться по полной! Сужу об этом по себе: помню, как я мотался в Москву, а когда возвращался назад, у меня не было денег, чтобы заплатить за постель в вагоне. Меня водитель встречал с бутылкой молока и батоном хлеба, чтобы я перекусил, потому что с дороги был голоден. Сейчас невозможно даже представить, чтобы начальник одного из крупнейших портов ехал и возвращался из командировки в таких условиях. Люди теперь другие, а наше поколение думало о том, как развивать порт.

Когда я получил премию 50 тысяч долларов за своё изобретение, то потратил эти деньги не на себя, не на семью. Я их вложил в строительство моста по улице Рыбацкой, который ведет в направлении бывшей портовой больницы. Там раньше был другой мост, деревянный, который прохудился, в него трактора проваливались: помню, К-750 дважды приходилось вытаскивать. И вот решили построить новый мост, а средств, чтобы его закончить, не хватало, вот я и вложил свои премиальные. Этот мост – бетонный, хороший, надежный – существует и сегодня, по нему ездит транспорт.

Кроме моста, мы начали сооружать чугунный забор, чтобы эта балка не разливалась в непогоду, но его украли. В планах было эту речку «упаковать» в бетон, сделать красивую набережную, чтобы люди гуляли. Там же детский сад рядом, который тоже мы построили. Если бы этот проект реализовался, речка возле бывшей портовой больницы оказалась бы под бетоном. Кроме того, планировалось построить своего рода водохранилище, поскольку город хоть и находится у Дуная, но с водой не всё было так благополучно. Тем самым решили бы сразу две задачи: имели бы резервные запасы воды и одновременно выращивали бы там рыбу.

Одним словом, планов было очень много. Я ведь планировал остаться в Рени, но жизнь распорядилась таким образом, что мне пришлось уехать из города, и многим планам не удалось осуществиться.

– К вашему отъезду мы еще вернемся, а пока хотелось бы уточнить, о каком изобретении идет речь?

– Когда мы в порту строили берегоукрепления, югославы укрепляли причалы специальными матами из лозы, которую надо было выращивать или покупать за границей, вязать её в тюки, и водолазы должны были их укладывать и скреплять. Я придумал другой способ: вместо лозы использовать для этих матов старые рыбацкие сети. Поскольку люблю рыбалку, то хорошо знал, что в рыбных портах находится очень много списанных сетей, которые шли на утилизацию. Где-то даже вычитал, что они столетиями не гниют в океане, поэтому подумал, что для этой цели они подойдут как нельзя лучше. Суть моего изобретения была в следующем: для укрепления причалов использовать металлические сетки, покрытые рыбацкой сетью в 6-7 слоев. Это быстрее и гораздо дешевле, и не надо задействовать столько людей, как при старом способе с лозой. На это изобретение у меня есть патент, с разных мест получал гонорары на его использование, а названная выше сумма была моей первой премией за такое, как бы сказали сейчас, ноу-хау.

– Как часто вам приходилось ездить в Москву в командировки, чтобы решать вопросы предприятия?

– В столицу я ездил каждый месяц, так как стройки требовали наличия фондов на цемент, металл, оборудование. Ведь не всё же поставляли югославы. Надо было экономить средства, вот я и ехал в Госплан, выбивал эти фонды для порта. Два-три раза ездил в Югославию, где мы встречались с нашими генеральными подрядчиками и субподрядчиками, там обговаривали всё, что должно было поставляться по контракту.

– Какое значение вы уделяли кадровой политике в порту, подбору специалистов? Какими критериями вы руководствовались?

– Есть такое расхожее выражение: кадры решают всё. Поэтому кадровой политике я уделял самое серьезное внимание. До меня в Ренийский порт любили приглашать работников с Дальнего Востока, Севера, а я считал, что кадры нужно воспитывать свои. Поэтому мы направляли наших портовиков на учёбу в Одесский институт инженеров морского флота и в Высшее морское училище, где готовили, соответственно, эксплуатационников и работников портофлотов. Мы платили им портовую стипендию 90 рублей в месяц, которая была больше, чем обычная студенческая, и даже больше, чем получал в порту, скажем, уборщик территории. Одним из наших стипендиатов был, например, Сергей Константинович Строя, впоследствии возглавивший порт, его отец работал моим помощником по железнодорожным операциям. Могу назвать также замначальника по эксплуатации Анатолия Зиноновича Стоцкого, замначальника порта по грузовой и коммерческой работе Олега Адольфовича Шлюкова.

– С кем-то из ренийских коллег вы поддерживаете связь? Общаетесь, встречаетесь?

– Да, поддерживаю, и не только с коллегами, благо, живу относительно недалеко от Рени, в селе Броска, что под Измаилом. Раньше в город я приезжал практически каждый квартал, а сейчас мне уже 81 год, передвигаюсь, опираясь на палочку, поэтому так часто бывать не получается. Но, тем не менее, созваниваюсь со Стоцким, Шлюковым, с Сергеем Маржиным и многими другими. Поддерживаю дружеские отношения с бывшим мэром Сергеем Степановичем Колевичем, который в своё время работал в порту и хорошо знает его специфику и проблемы. Хорошие отношения у нас и с бывшим председателем районного совета Николаем Михайловичем Ангеловским. Сейчас он живёт в Одессе, а когда жил в Рени, мы с ним часто встречались. Продолжаем дружить с бывшим первым секретарём райкома партии Николаем Лукичом Вербецким, который также живет в Одессе, но тоже очень любит Рени. Буквально недавно мы с ним созванивались, договорились приехать в Рени, пригласить нашу старую «гвардию», то есть тех, с кем работали (и это не только портовики, но и бывшие райкомовцы), чтобы встретиться, вместе поужинать, пообщаться. Причём, такие встречи стали уже доброй традицией, мы их проводим каждый год. Кроме того, мы навещаем как в городе, так и в селах могилы наших ушедших товарищей и коллег, уважаемых людей, бывших руководителей, председателей сельхозпредприятий.

– Как вы восприняли, когда в 1990 году состоялись первые демократические выборы начальника порта и выбрали не вас, а В.И. Вертинского? Было ли это для вас болезненно?

– Я такой человек, который никогда никого не обидел. А если кого-то и наказывал, то за что-то, за что не наказать было нельзя. И когда видел, что человек исправился, думал, как ему, например, возместить ту премию, которой его лишили, чтобы семья не страдала материально, и я это негласно потом делал. В то же время я хорошо понимал, что сколько ты не делай хорошего, всё равно есть и будут недовольные, такова жизнь. Бывает, и в семье не всё ладится, а тут целое предприятие с большим коллективом. Поэтому итоги этих выборов, которые, на мой взгляд, в большей степени были имитацией, чем полноценным волеизъявлением, я воспринял абсолютно спокойно, без обид. Тогда я больше думал не о том, чтобы остаться в должности, а о текущих делах: как раз находился в Москве и заключил последний контракт на «ро-ро». И уж меньше всего я боялся остаться без работы, это совершенно не было проблемой. Меня снова приглашали в Керчь, но уже на должность генерального директора «Керчьрыбпром». Получил предложение занять должность заместителя председателя Одесского облисполкома. Также предложили работу в Украинском Дунайском пароходстве – заместителем у тогдашнего начальника Алексея Фёдоровича Техова. Ко мне потом в Измаил приезжали целые делегации ренийцев и просили, чтобы я вернулся, это многие могут подтвердить. Я им сказал: не нужно, мои дорогие, это уже невозможно. Хотя я Рени любил, люблю и буду любить всегда.

– Как складывалась ваша карьера после отъезда из Рени?

– Я перешёл на работу в Украинское Дунайское пароходство заместителем начальника. На этой должности много помогал своему преемнику Валерию Иосифовичу Вертинскому, чтобы он продолжал те стройки, которые начались при мне. И лесом, и цементом, и финансами. Но мясокомбинат, который я должен был построить в Рени, построил в посёлке Суворово, и он один из лучших в Одесской области, обеспечивал продукцией весь Измаил, мореходную школу, больницу водников, по круговой системе снабжались детские сады.

Через шесть лет мне предложили поехать в Болгарию начальником агентства по обслуживанию наших судов – одного из самых больших, которое занималось оформлением документов, снабжением экипажей, решением всех социальных вопросов, ведением взаиморасчетов с грузоотправителями и получателями и так далее. Мы курировали всё черноморское побережье и Дунай. С этой должности в 2001 году я ушёл на пенсию. Потом уже следующий начальник УДП Пётр Семенович Суворов предлагал мне вновь вернуться в пароходство заместителем, но я отказался, сказав, что есть много талантливых и перспективных молодых кадров, которым нужно давать зелёный свет. А для себя решил, что самое время заняться воспитанием внуков.

– Виктор Михайлович, расскажите, пожалуйста, о своей семье, чем занимаетесь на заслуженном отдыхе?

– Моя супруга Зинаида Дмитриевна, она работала в порту, в отделе стандартизации, к сожалению, умерла еще в 2007 году. Два моих сына тоже умерли. Старший Александр был капитаном дальнего плавания, ходил в рейсы по 6-8 месяцев, но имел проблемы с сердцем и его не стало в 50 лет. Младший сын Константин болел диабетом. В Рени его хорошо знали, он окончил в городе школу, у него осталось там много друзей и одноклассников. Его любили и любят, многие и по сей день приезжают к нему на могилу.

От старшего сына у меня есть внук Дмитрий, он живет в Киеве, работает в Министерстве инфраструктуры, от младшего сына – внучка. Она замужем, ее мужа Сергея я люблю как сына. Сейчас я живу с внучкой Яной, у меня уже есть правнуки – Матвей и Эмма. Здесь и невестка моя живет, жена второго сына. Наконец-то я посвящаю все свое время внучке и воспитанию правнуков, помогаю им по двору. Есть небольшой огородик, выращиваю огурчики, помидорчики, перчик, растут фруктовые деревья. А ещё моё хобби – рыбалка. Жаль только, что на Дунай с удочкой приходится идти одному. Друзей, которые составляли мне компанию, уже нет в живых…